.

Четверг, 01.10.2020, 22:24
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Регистрация | Вход


۩ Меню »
۩ Категории каталога »
Рассказы [221]
Разное [24]
۩ Мини-чат »
۩ Голосование »
Как Вы относитесь к США?
Всего ответов: 103
۩ Курс валют »
Информеры - курсы валют
۩ Свежие новости »
Главная » Статьи » Михаил Задорнов » Разное

Возвращение [Часть 4]

Возвращение [Часть 4]

Через полгода после Америки, выступая в Израиле, я говорил зрителям: 

  - Вы обвиняете русских в антисемитизме? Это неправильно. Вы должны нам быть благодарны. Из-за нас вы приехали сюда, обретя Родину. Брежневу и Суслову вы должны поставить памятник в Тель-Авиве. Благодаря им расцветает теперь бывшая пустыня! 

  Да, наш русский антисемитизм прежде всего глуп. Сколько умов и талантов покинуло Россию из-за него. А сколько евреев в школах обучают детей русскому языку, искренне любя Пушкина, Тургенева и Толстого. Наши же русские руководители и это время "мусорят" язык "альтернативными консенсусами" к "региональными конверсиями". 

  Как-то со сцены я поделился своими мыслями о том, что русские и евреи могли бы стать непобедимой силой, если бы научилась видеть хорошие качества друг друга. Незамедлительно из зала мне пришла записка: "Как вам не стыдно со сцены произносить слово "евреи"?!". Я расхохотался. Вспомнил, как в Израиле, где я был в группе журналистов, актеров и политиков, одному нашему бывшему очень крупному в прошлом руководителю прислали из зала не менее "добрую" записку: "Как вы посмели - один из главных антисемитов страны - приехать в Израиль?" Он хотел искренне ответить, что это не так, что он всегда любил евреев, но не смог, как вдруг оказалось, со сцены произнести слово "еврей". Споткнулся о слово, которое в его хромосомном наборе значилось как неприличное. Он попытался произнести фразу второй раз: 

  - Я всю жизнь любил... - выручил все тот же хромосомный набор, - лиц еврейской национальности! 

  В зале началась смеховая истерика среди "лиц еврейской национальности". 

  Бунин, Толстой, Чехов, Тургенев и вообще русские интеллигенты никогда не были антисемитами. Они не считали себя хуже евреев! Я думаю, что любая национальная неприязнь - будь то русские, прибалты, кавказцы, евреи - свойственна людям, у которых еще не закончился путь эволюционного развития. Это нечто среднее между "хомо сапиенс" и "хомо советикус". А главное - это предательство своей нации! После концерта в филадельфийской синагоге, который длился часа три и превратился в несанкционированную творческою встречу, ко мне подошел богато одетый человек, дал мне свою визитную карточку и сказал: "Я лучший в городе протезист. Если будете у нас еще, позвоните. Я готов вам сделать новые зубы. Бесплатно!". 

  Ну разве можно после этого заявлять, будто русские не могут дружно жить с "лицами еврейской национальности"? 

  Сан-Франциско. Месяц назад здесь было землетрясение такой же силы, как и в Армении. Небоскребы дрожали, но выстояли. Вот на что оказался способен неразведенный цемент. Пока закрыт один мост. Больше никаких следов землетрясения нет. Невысокие двух- от сил трехэтажные дома карабкаются по городским холмам, плотно прижавшись друг к другу, словно каждый поддерживает своих соседей, а те в свою очередь с двух сторон не дают упасть и ему. Дома напоминают дружно взявшихся за руки людей. Поэтому и выстояли. 

  Лос-Анджелес. После просмотра множества американских коммерческих фильмов город кажется родным. Голливуд с отпечатками следов бывших великих; Беверли-Хиллс с виллами великих ныне; Санта-Моника - пляжно-пальмовое раздолье... Это все знакомо! Лос-Анджелес запомнился мне другим. Действительно неожиданным. Тем, что на третий день в номере своей гостиницы я обнаружил бассейн! Импресарио решил сделать мне презент за счет фирмы за хорошо идущие дела. Дал самый роскошный номер в отеле. Но о бассейне не предупредил. Откуда же мне было знать, что одна из дверей ведет не в очередной шкаф, а в бассейн с баней. Лишь на третий день я решил положить в шкаф купленные вещи, открыл дверь... и чуть не выронил покупки в голубую воду двадцатиметрового бассейна! 

  Диснейленд - это, когда взрослые становятся детьми. Когда нет возраста и национальностей. Думаю, даже прибалтийские экстремисты, попав в Диснейленд, на время забывают о своей неприязни к русским. Диснейленд - это путешествие и по земному шару, и по истории. Здесь на тебя нападут пираты, защитят от крокодилов в джунглях почти живые индейцы, душа оборвется в водопаде. Привидения в старинном "оскар-уайлдовском" доме покажутся, по сравнению с реальным миром, ласковыми, добрыми и неуловимыми. В Диснейленде чувствуешь себя в гостях у доброго волшебника. Диснейленд - самая дорогая и добрая шутка в мире. Американцы ничего не жалеют для детей. Я думаю, больше, чем на содержание Диснейленда, средств уходит только у нас на содержание Детского фонда. 

  Лас-Вегас. Если бы в мире присваивались городам "знаки качества", город наверное наградили бы первым. На одном квадратном метре и светящаяся реклама, и пальма, и водопады, и попугаи и всякая другая вроде как роскошная всячина. Лае-Вегас - город-шоу. На любое шоу в Лас-Вегасе тратится больше средств, чем на парад на Красной площади. Здесь все светится. Но это не лицо счастливого человека. Это нервное, больное лицо, богато заштукатуренное дорогими макияжем. Танцовщицы легкие, изящные, с нагой грудью... Глаз не оторвать! Но в танце каждая, как сказали бы наши остряки, "не Ойстрах". На рынках у нас раньше продавались копилки в виде разукрашенных кошек с прорезью для монет на затылке. Лас-Вегас по сути такая же копилка со "Знаком качества" вместо прорези. Лас-Вегас - это анти-Диснейленд! 

  Торонто. При перелете в Канаду у меня впервые за месяц потребовали паспорт. Я три месяца с таким трудом его оформлял, а он оказался никому не нужен. Обидно. Слава богу, хоть на границе попросили, хотя и вяло, без нашего вахтерского энтузиазма. 

  - О, русский! - обрадовался таможенник. - Выпивка с собой есть? 
  - Нет. 
  - Тогда мы приветствуем вас в нашей антиалкогольной стране. Запомните, у нас нельзя только напиваться и купаться в Ниагарском водопаде. Сейчас вода холодная. 

  Ниагарский водопад интересен не столько водопадом, сколько своими берегами. Кафе, рестораны, закусочные... Прожектора, подсветки... Сувенирные лавки, подземные ходы, ведущие прямо в пещеры под водопадами... Многолюдно. Шумно. Деньги летят через каждые сто метров. Летят весело. Под музыку, вылетающую из окон ресторанов. Ниагарский водопад - это загородный "бродвей"! 

  Хьюстон я увидел с самолета. Среди лысой земли Техаса вдали показался небоскребный затылок еще одного чудища... 

  Сан-Антонио - вкусно приготовленная американская Венеция в остром мексиканском соусе. 

  Нью-Орлеан - музей. История архитектуры от салунов до тех же небоскребов, которые в центрах всех американских городов одинаковы, так же, как во всех наших городах одинаковы центральные площади с приземистыми горисполкомами. 

  В Нью-Орлеан по-прежнему приезжают веселиться. Не хватает только лошадей. Старый Нью-Орлеан живет ночью. До обеда в его кварталах безлюдно, как у нас утром первого января. Утром у старого Нью-Орлеана похмелье. К вечеру он снова трезвеет, а к ночи оживает. Люди переходят от кафе к кафе, от джаза к тяжелому року, от стриптиза к стриптизу, от сексшопа к сексшопу... На улицах, как на Арбате. Только вместо пирожковых стриптиз, а вместо вышибал зазывалы. 

  К нам подходит сутенер: 

  - Чем могу быть полезен? 
  - Спасибо! Мы из Советского Союза. 

  На этот раз трюк не удался. 

  - Ну и что?! - удивляется сутенер. - Разве советскому человеку не нужна женщина? 
  - Нужна, - гордо отвечает Юрка. - Но советский человек найдет ее сам! 

  Порт-Артур - это прощание с Америкой. Хотя впереди неделя гастролей, но в Порт-Артуре мы прощаемся с Юркой. Значит на этом американская Америка для меня закрывается. Впереди опять Америка советская, эмигрантская. 

  На прощальный вечер Юрка решил пригласить в ресторан своих друзей. 

  Француз Джанги. Старейший плейбой, Шутит не переставая. Когда за столом кончаются темы, начинает играть на кромках бокалов. При этом сам смеется больше других. Он тоже врач. Не так богат, как Юрка. Но любит Юрку настолько, что готов с ним ехать туристом даже на его перестраивающуюся Родину. Канадец Мишель. Плейбой в расцвете. Он серьезен. Противовес Джанги. У него лучшая в Порт-Артуре коллекция книг. Вернее библиотека. Поскольку он их читает, а не копит. Хорошо знает Чехова, Достоевского, Толстого... Первый человек в Америке, который знает, кто такие латыши и что делал Ленин в Щушенском. С нами за столом две девушки. Одна вечная невеста Джанги. Она молода, красива и, как подобает вечной невесте, грустна. Всю веселость Джанги забрал себе. 

  Вторая - наоборот. Веселее Джанги. Никогда у американцев не бывает таких счастливых лиц, как после удачных сделок. Сегодня ей повезло. В свободное время она выкупает из тюрем заключенных, у которых не оказалось с собой денег заплатить за себя и нет родственников, готовых дать за них выкуп. Таков ее побочный бизнес. Тюремщики в этих случаях звонят своим людям. Сами тюремщики тоже в доле. Выйдя на свободу, выкупленный возвращает деньги с хорошими процентами. Сегодня моя соседкам справа выкупила какого-то крупного мафиози. Получила славную прибыль. Ее лицо светится счастьем сильнее, чем Чикаго перед Рождеством. 

  А одного из своих друзей-профессоров Юрка на вечер не позвал. На него обиделась вся компания после того, как он решил отпраздновать свой юбилей в закусочной "Макдональдс". 

  Даже американцы посчитали это скупердяйством. Хотя у американцев особые, непонятные нам отношения со своей конвертируемой валютой. Не считается зазорным, если девушка и парень, прийдя в ресторан, платят каждый за себя. После банкета приняло всю оставшуюся еду забирать с собой. Выпускаются даже специальные бумажные пакеты. Их называют "пакеты для собак". Скупость и та приобрела в Америке цивилизованный вид. И американцы хвастаются пакетами для собак не меньше, чем своей демократией. 

  Юрка рассказал друзьям, кто я. Пытался даже пересказать кое-какие рассказы. Естественно, никто ничего не понял, кроме одного, что мне опасно возвращаться на Родину. В результате мы весь вечер пили за мое безопасное возвращение, за нашу с Юркой Родину. Отдельно за гласность и кооперативы. Потом за дружбу с Литвой. Потом тут же за отделение Литвы. За нашего президента с супругой. Наконец не помню за что... Помню только, что после очередного тоста Джанги - за экзономические реформы в России - я почувствовал себя Герценом. И вот что странно! Как только я почувствовал себя Герценом, мне захотелось танцевать. Но разве в Америке растанцуешься по-настоящему? Разве пустишься в пляс, чтобы одновременно получалась и ламбада. И яблочко, и цыганочка с барыней! 

  Как во всех дорогих ресторанах, оркестр играет сдержанно. С темпераментом Балтийского моря зимой. Джанги подходит к хозяину ресторана, итальянцу. Просит его разрешить Юрке хоть пять минут поиграть на рояле. Хозяин сначала не соглашается. Джанги его уговаривает. 

  - Не больше пяти минут! - строго предупреждает хозяин. 

  Я вижу, что Юрка ждал этого момента. Он садится за рояль. Уже по первым аккордам я чувствую, что у него сохранился тот же размашистый музыкальный почерк. Только играть он стал мудрее. За его аккордами теперь и тревожное ожидание отъезда из России, и долгая неуверенность в будущем, и нищета лагерей для эмигрантов, и шесть лет учебы с не раз пересдаваемыми экзаменами, и неожиданное богатство, и... воспоминания о солнечной дорожке Балтийского моря, Рижское взморье, волейбол, музыка... 

  Хозяин оркестра подходит к Юрко, о чем-то спрашивает его. Юрка кивает. Подсоединяется бас-гитара, саксофон, ударные... Оркестр ожил. Ресторан встряхнуло, как будто весенняя буря разломала лед. 

  "Очи черные, очи страстные.." 

  Американцы растанцевались, я бы даже сказал, расплясались так, словно и впредь понимали, что "очи страстные"! 

  Теперь уже хозяин ресторана подходит к Юрке: 

  - Вы кто по национальности? 

  Я уверен, что Юрка сейчас в очередной раз вызовет очередное уважение к китайцам, но Юрка молчит. 

  - Вы из какой страны? - повторяет вопрос хозяин. - Я что-то по акценту не могу догадаться. 
  - Русский, - отвечает Юрка. 
  - Русский?! А где живете теперь? 
  - В России. 
  - Боже мой! У меня в ресторане настоящий русский, - восклицает хозяин, как и подобает итальянцу, больше руками. Все бросаются обнимать нас со словами: - О, русский! Перестройка! Горбачев! Раиса Максимовна!!! 

  Ресторан целуется. И пускается под нашу "Калинку" танцевать свою ламбаду. 

  Мы прощаемся с Юркой в хьюстонском аэропорту. 

  - Ну что? Через пятнадцать лет еще увидимся? 
  - Если перестройка к тому времении не закончится! 

  Юрка до последнего момента провожает меня глазами. Каким бы он ни был богатым, он всегда останется для меня Юркой. 

  Акклиматизация 

  Объявили посадку. И радостно, и грустно возвращаться. С одной стороны, встреча с друзьями, родственниками... Подарки, приветы, рассказы о невиданных маслинах и неведомых кефирах. С другой стороны, ежедневная борьба за чувство собственного достоинства. 

  По-настоящему в самолете веселится только иностранцы. Их можно понять. Для них наш самолет - это машина времени, откидывающая всего за восемь часов на пару столетий назад. Аттракцион. Луна-парк. Диснейленд. Страна чудес. Если бы Льюис Кэрролл был жив, он бы наверняка написал продолжение "Алисы..." И назвал его "Алиса в СССР". 

  Когда-то я хотел предложить построить для советских граждан, возвращающихс из-за границы, специальный акклиматизационный центр. В нем должны были за два-три дня плавно подготовить вернувшихся к нашей жизни: потолкать, нагрубить, одеть в серое... Теперь я понимаю, что такой комплекс нам не нужен. Его роль с лихвой взял на себя "Аэрофлот". И не надо двух-трех дней. Вполне достаточно восьми часов перелета. Уже встретившись глазами со стюардессой, понимаешь, что Родина где-то рядом! И никаких сомнений по этому поводу не остается после двух завтраков с небритыми куриными крылышками. Интересно, как в "Аэрофлоте" умудряются всем пассажирам подавать крылышки? Я посмотрел - ни у кого из сидящих рядом не было ни одной ножки. Не говоря уже о других частях. Как будто у нас вывели специальный сорт куриц, похожих на вертолет. 

  Впрочем я неправ. Акклиматизация начинается не в самолете. Нет. Раньше. Уже в Далласе у стойки "Аэрофлота" чувствуешь, как соскучилс по родной, настоящей, почти мавзолейной очереди. 

  За время гастролей у меня было больше двадцати перелетов. Мы с импресарио приезжали всегда за пятнадцать-двадцать минут до отправления самолета. Иногда за это время даже успевали купить билеты. Сначала я нервничал из-за такого "безрассудства" моего импресарио. Но потом привык, понял, что раньше приезжать просто незачем. В американских аэропортах нет накопителей! Ставите машину на стоянку. Стоянка или на крыше аэропорта, или в подвале. К машине обычно тут же подбегает негр-носильщик. Берет ваши вещи, спрашивает, каким вы летите рейсом, отрывает квиток и... увозит ваши вещи в самолет. Ну в первый раз я догнал этого носильщика и отобрал у него свои вещи. Потом привык к подобным садистским порядкам. Вернее, делал вид, что привык. Все равно, сердце каждый раз екало в тот момент, когда он уносил мои чемоданы, и я каждый раз переспрашивал своего импресарио, уверен ли он, что наши вещи прилетят именно в тот город? И не вытащит ли этот подозрительный на вид носильщик из моей сумки кроссовки? Импресарио меня всегда успокаивал, мы налегке спускались на лифте прямо в здание аэропорта и через коридор-присоску заходили в самолет. Несмотря на зиму, многие американцы из города в город летают в пиджаках, потому что нигде не приходится ждать на морозе трапа под включенными двигателями. 

  Зато, какое облегчение и счастье чувствуешь, когда, прилетев, получаешь свои вещи, тут же открываешь их и видишь там неукраденные кроссовки. 

  Конечно, за каждый чемодан носильщику надо заплатить доллар. Не хочешь платить, неси сам. Но что-то я таких не видел. Обвешанных вещами, как новогодн елка. Бегущих в накопитель и цепляющих попутно колготки встречным женщинам. В крайнем случае, кто-то тянет за собой на поводке чемодан, и тот на колесиках легко бежит за ним, как афганская борзая. Да, и вот что еще удивительное. Нигде нет спящих на газетке со снятыми туфлями в ожидании ближайшего рейса через семь-восемь дней. 

  Первых людей со снятыми туфлями я увидел в Далласе у стойки "Аэрофлота". Делегация Министерства культуры из Алма-Аты. Приехали они в аэропорт часа за три до отправления нашего самолета. Впрочем, и все остальные приехали примерно так же. И я в том числе. Боязнь нарваться на двойника в хромосомном наборе нашего человека. Я думаю, американцы специально отвели в своем здании "Аэрофлоту" самый дальний и скромный уголок, чтобы не смущать цивилизованных людей нецивилизованной очередью с криками и запахами.  

  Да, только у стойки "Аэрофлота" понимаешь, как соскучилс по Родине: 

  - Вы здесь не стояли. 
  - Все идем по списку. 
  - Вас в списках нет. 
  - Куда вы ставите чемодан? 
  - А вы встаньте взад!!! 

  Родное, милое: "Встаньте взад!" 

  Какая-то женщина прямо из очереди берет командование на себя. - Товарищи, давайте встанем в две очереди! 

  Ей уже одной мало, ей две подавай. Соскучилась. Видимо, из ВЦСПС. Губы тоненькие, закомплексованные, потому что не для поцелуя, а для зачитывани инструкций. Работа сказалась даже на осанке. Ее фигура похожа на указку. 

  Сзади меня стоит интеллигентный человек. Он улыбается: 

  - Как же давно мы всего этого не слышали, - говорит он мне. 

  Указка резко оборачивается: 

  - Вот и оставались бы здесь! Больно умный нашелся. 

  Какое замечательное оскорбление: "Больно умный!" Оно могло родиться только в идеально сером обществе. Среди серых костюмов, серых мыслей. 

  "Больно умный!" - это и тридцать седьмой год, и семнадцатый... 

  "Больно умный!" - сказала нянечка в больнице Василию Шукшину за день до его смерти... 

  "Больно умный"... В тот день в Далласе мы еще не знали - скончался академик Андрей Дмитриевич Сахаров. 

  "Больно умный"... Акклиматизация началась! 

  Вместо послесловия 

  Раз было "вместо предисловия", должно быть и "вместо послесловия". 

  Я помню свое первое возвращение из-за границы. Лет десять назад наша туристская группа прилетела из Польши. Как мы радовались и аплодировали возвращению на Родину в тот момент, когда колеса самолета коснулись земли! 

  Много воды утекло с тех пор. Страна вступила в очередной этап "великого пути". Благодаря гласности и полунасильственной демократизации мы много нового узнали из печати о своем темном прошлом и безнадежном будущем. Словом, добились того, что аплодисментов в самолете при возвращении среди пассажиров стало гораздо меньше. Тем не менее они есть. 

  Все-таки - Родина! 

  А Родина - это друзья, семья, дети... Родители, вырастившие тебя. Может быть, не совсем удачно, но вырастившие. 

  Родина - это детство, руки отца, поднимающие тебя над радостной первомайской демонстрацией. Крик "ура", вырвавшийся неожиданно. 

  Родина - это салют! 

  Школьный двор с огромным самодельным футбольным полем, которое теперь кажется маленьким. Наши ребята: Саня-боксер и Лева-скрипач. 

  Первые походы в загородный лес всем классом с одним сортом колбасы у всех и вкусно подобранными мамой в пять утра бутербродами. 

  Родина - это первое уважение к себе за то, что не выдал того, с кем прогулял. 

  Это семейный альбом. Новый год. Елка, которую украшаешь. 

  Родина - это свадьба! Потрепанная фотография любимой девушки в портмоне и выцветшая - молодых родителей на книжной полке. 

  Родина - это новые города в окнах поездов. Гитара. Стройотряд. Сложенные за лето теплица и птицеферма. Запрещенные магнитофонные записи. Общежитие с его первой конституцией о непредательстве. 

  Родина - это рыбалка. Любимый изгиб реки. Туман в распадке. Костер под ухой. Солнечная дорожка на закате. 

  Для меня Родина - это еще и мой студенческий театр. Путешествия с ним по стране. Река Амур. По сравнению с ней даже долгожданная Миссисипи кажетс неглавным притоком Яузы. Для меня Родина - это Курильские острова, на которых в юности лето проработал в экспедиции... Караваны судов Северного морского пути... Белый медведь, убегающий по льдинам от нашего атомохода... Розовый айсберг на заре полярного утра. Родина - это непроданная часть тайги. 

  Родина - наша литература и наша живопись. Зимний и Пушкин. Красная площадь, Нева, куранты, могила Неизвестного солдата. Поклонная гора, Бородино, Куликово поле... 

  Родина - это могилы, на которые приходишь помолчать и подумать. 

  Старики говорят, что черепичная крыша в русской избе запоминает все хорошее, что в ней было, и передает это хорошее потомкам. Родина - это черепичная крыша, под которую всегда хочется возвратиться. Поэтому несмотря на "сорванные маски" с нашего, как любят говорить депутаты, "непростого времени", мы все равно радуемс возвращению под черепичную крышу. Но, при этом с каждым годом у нас все грустнее становятся лица. 

  Да, чем чаще бываешь за границей, тем страшнее каждый раз возвращаться. С ужасом думаешь, что ждет тебя дома? Цела ли квартира? Украли или нет машину? Соседи залили весь потолок или только часть его? Не прорвало ли водопроводные краны? Не взорвался ли вообще весь микрорайон? Даже опасаешься, не переменилась ли власть в стране? И пустят ли тебя обратно? 

  Самые абсурдные вопросы приходят в голову, когда летишь домой. Потому что впереди встреча не только с Родиной, но и с государством. Так уж повелось на Руси, что понятия Родины и государства никогда не совпадали. 

  Государство - это опасная неожиданность, которая подстерегает тебя на Родине на каждом шагу. 

  Это антикварный трап, которого ждешь по сорок минут, потея в салоне самолета с отключенной вентиляцией. Не менее антикварные, чем трап, таможенные правила. 

  Это грузчики, успевающие по дороге от самолета до аэровокзала отвинтить колесики от фирменных чемоданов.

  Это посудные полотенца для рук в общественных туалетах над умывальниками. 

  Это милиционер, набранный по лимиту. 

  Это таксист, который сломя голову гонит из аэропорта в город. За тридцать минут он три раза обогнал один и тот же спокойно катящийся "мерседес". Это песня, несущаяся из его исковерканного, как и дороги, магнитофона. 

  Это газеты с пустыми, как грузовики на тех же дорогах, речами депутатов. 

  Государство - это плакаты, лозунги, план, соцобязательства. 

  Это футбольное поле школьного двора, заасфальтированное под пионерские линейки. Грязные шприцы в районных поликлиниках, нянечки в заношенных халатах. Бумажки, в которые заворачивают пирожки на вокзалах. 

  Окна поездов, из которых дует. Чай с содой. Печенье с известью. Стюардесса с таким выражением лица, как будто летит в Америку без права выхода из самолета. Разведенный цемент. Озверевшие от грязного бензина машины. Пассажирские автобусы с истекшим сроком годности. Склады в церквях. Парки над утрамбованными кладбищам. "Нахимов". Чернобыль. Проданная часть тайги. 

  Государство - это отрепетированное "ура!". 

  Государство - это то, от чего нет защиты ни у кого. То, чего боятс даже руководители, создавшие это государство. 

  Государство - это не демократия, а демократизация, Это нелитература, неживопись, несалют. Это названные по-новому, но обшарпанные по-старому улицы. Развалившиеся предприятия, переименованные в ассоциации. 

  Жулики с визитными карточками президентов совместных предприятий. Законы, исключающие друг друга. Прогрессивные налоги, исключающие прогресс. 

  Прибалтийская борьба бессовестности с безграмотностью. Антинародная карьера народных фронтов. Депутаты, прозевавшие урожай за сведением счетов друг с другом. Глава правительства, удивляющийся по телевизору масштабам разрухи в стране. Демократы, отобравшие у консерваторов власть вместе с привилегиями. 

  Государство - это единственно верный "плакат", повешенный на всех станциях метро: "Выхода нет". 

  Государство - это закрома Родины. 

  Это постоянная попытка разрушить черепичную крышу, веру в школьный двор, в руки отца, в салют, в могилу Неизвестного солдата, в Бородино, в Куликово поле... 

  Государство - это солнечная дорожка на отравленной индустриализацией воде Рижского залива... Поэтому, когда колеса самолета касаются земли, даже у тех, кто радуетс возвращению на Родину, - грустные глаза. У всех, потому что мы любим свою Родину. Наша Родина всегда была душой нашего народа. Государство - его клеткой. 

  Наверняка найдутся читатели, которые скажут: больно умный нашелся! Вот и оставался бы там навсегда, раз он так не любит наше государство. И они будут не правы. Я его ненавижу. Я люблю свою Родину. 

  Безусловно, на Западе есть недостатки. И немало. Но мне неинтересно было писать о них. Потому что все эти недостатки есть и у нас. А хотелось написать о том, чего у нас нет. Чтобы приблизить то время, когда и у нас, может быть, люди будут ходить на демонстрации не за отгулы, кричать "ура!" не по приказу и на кухне втихаря от жены выпивать за Родину. А когда колеса самолета коснутся родной земли, будут аплодировать и радоваться не меньше иностранцев, зная, что дома их ждет солнечная дорожка на не отравленной воде.

[Часть 1] [Часть 2] [Часть 3]

Категория: Разное | Добавил: Fralvik (07.01.2009)
Просмотров: 577 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0


Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
۩ Форма входа »
۩ Поиск »
۩ Наши друзья »
۩ Погода »
۩ Праздники »
Праздники России
۩ Реклама »
۩ Статистика »



Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
© Copyright «Fralvik ♥ & ♥ Angel» 2008 - 2020Сайт управляется системой uCoz